«Всякий юноша, не говоря уже о стариках, увидев или услышав что-то редкостное или необычное, не уступит легко в трудном споре и не примет сразу решение, но остановится, очутившись словно бы на распутье. Один ли он совершает свой путь или с другими людьми, но, раз он не слишком хорошо знает дорогу, он будет спрашивать и самого себя и других о том, что его затрудняет, и двинется дальше не прежде, чем исследует основательно свой путь и то, куда он ведет».

(Платон «Законы»)

Древние сказы и былины являются неотъемлемой частью русской цивилизации, храня в себе великую мудрость, передающуюся россиянам от поколения к поколению.

В 1882 г. великому русскому художнику Васнецову удалось воплотить одно из этих сказаний — былину о Илье Муромце — в виде картины. Картина названа «Витязь на распутье»:

«На развилке трех дорог богатырь подъехал к камню, на котором была надпись с пророчеством о дальнейшей судьбе путника: «Направо пойдешь — женату быть, налево пойдешь — богату быть, прямо пойдешь — не живу быть». Илья Муромец выбирает ту дорогу, которая сулит смерть. И напали на него на той дороге разбойники, но сумел богатырь победить их. Далее отправился Илья Муромец другой дорогой. Там поджидала его злая волшебница — и с нею справился храбрый богатырь, избавив из ее плена многих людей. И, наконец, на третьей дороге обнаружил он сундук с золотом, которое роздал нищим. Так что ни одно из трех предсказаний, высеченных на том камне, не сбылось. Богатырь своей необыкновенной силой, волей и выдержкой сумел противостоять злой судьбе. Белый конь в «Витязе на распутье» вызывает ассоциации со светлым, добрым началом, противостоящим силам зла, которые рассеяны в картине (зловещие птицы, кости, да и сам камень с грозным предсказанием). Васнецов строит композицию так, что у нас не возникает сомнений, за кем будет победа. Еще мгновение — и всадник стряхнет с себя тяжкую думу, выберет единственно верный путь и одолеет все препятствия». Легенды, сказания и притчи на протяжении многих веков помогают русским людям с детских лет правильно формировать свои личностные качества. Они являются наглядным воплощением дедовских законов, о которых упоминал еще сам великий Платон: «Воспитание есть привлечение и приведение детей к такому образу мыслей, который признан законом правильным и в действительной правильности которого убедились к тому же на опыте люди самые почтенные и престарелые».

«То, что именуют дедовскими законами, есть не что иное, как совокупность подобных правил. … Обычаи эти связуют любой государственный строй; они занимают середину между письменно установленными законами и теми, что будут еще установлены… Если их хорошо установить и ввести в жизнь, они будут в высшей степени спасительным покровом для современных им писанных законов. Если же по небрежности преступить границы прекрасного, все рушится; это все равно как если бы удалили внутренние основы возведенного строителями здания; и так как одно поддерживает другое, то при ниспровержении древних оснований обваливается и все позднейшее великолепное сооружение» ¹. «Причина гибели царей и всех их замыслов не трусость и отсутствие военных знаний у правителей и тех, кому надлежит подчиняться, но всевозможная порочность другого рода, в особенности же неведение величайших человеческих дел».

«Всякий человек должен хорошо поразмыслить хотя бы над тем, что род людской либо вовсе не имел никакого начала, так что не будет ему и конца, но он был всегда и всячески будет, либо что со времени его возникновения протекло неизмеримое количество времени». «Неразумие большинства людей, не понимающих, что у всех в течение жизни идет непрерывная война со всеми государствами. Ибо то, что большинство людей называет миром, есть только имя, на деле же от природы существует вечная непримиримая война между всеми государствами. Все находятся в войне со всеми как в общественной, так и в частной жизни и каждый — сам с собой. … Победа над самим собой есть первая и лучшая из побед. А ведь самое лучшее — это всеобщее дружелюбие. И победа государства над самим собой относится к области необходимого. В божественном государстве «устроитель, устраивая в нем законы, имел в виду не одну часть добродетели, притом самую ничтожную, но всю добродетель в целом. Есть два рода благ: одни — человеческие, другие — божественные. Человеческие зависят от божественных. Если какое-либо государство получает большие блага, оно одновременно приобретает и меньшие, в противном же случае лишается и тех и других. Меньшие блага — это те, во главе которых стоит здоровье, затем идет красота, на третьем месте — сила, на четвертом — богатство. Первое же и главенствующее из божественных благ — это разумение; второе — сопутствующее разуму здравое состояние души; из их смешения с мужеством возникает третье благо — справедливость; четвертое благо — мужество. Все эти блага по своей природе стоят впереди тех, и законодателю следует ставить их в таком же порядке. Почти все рассмотрение исследованных законов вращается вокруг удовольствий и страданий как в государственной жизни, так и в частной. Природа предоставила течь этим двум потокам. Когда из них черпают как надо, когда надо и сколько надо, то счастливы одинаково и государство, и частные лица, и всякое живое существо, но когда это делают невежественно, да к тому же и не вовремя, тогда людям на долю выпадает иная жизнь. Ведь сплошь и рядом причины бегства и преследования остаются, да и будут оставаться не выясненными…»².

«…Даже игры наших детей должны как можно больше соответствовать законам, чтобы вырастить из них серьезных, законопослушных граждан. Кто получил безупречное воспитание; в большинстве случаев они сами без труда поймут, какие здесь требуются законы. А если нет, вся их жизнь пройдет в том, что они вечно будут устанавливать множество разных законов и вносить в них поправки в расчете, что таким образом достигнут совершенства… жизнь таких людей будет вроде как у тех больных… лечась, они добиваются только того, что делают свои недуги разнообразнее и сильнее, но все время надеются выздороветь, когда кто присоветует им новое лекарство. … своим злейшим врагом считают они того, кто говорит им правду. Когда основывали государство, установили, что делать это надо непременно во имя целого. Так вот это целое и есть справедливость или какая-то ее разновидность: каждый отдельный человек должен заниматься чем-нибудь одним из того, что нужно в государстве, и притом как раз тем, к чему он по своим природным задаткам больше всего способен. Но заниматься своим делом и не вмешиваться в чужие — это и есть справедливость. Заниматься каждому своим делом — это и будет справедливостью. После трех свойств нашего государства — рассудительности, мужества и разумности — в нем остается еще то, что дает возможность присутствия их там и сохранения. Это и будет справедливостью».

«То же и наша власть над детьми: мы не даем им воли до тех пор, пока не приучим их к некоему порядку, словно огни — некое государство. И развивая в себе лучшее начало, не поставим его стражем и правителем над таким же началом у них, после этого отпускаем их на свободу… разумный человек… будет прежде всего ценить те познания, которые делают его душу такой, а прочими пренебрежет … Он обнаружит способность наладить гармонию своего тела ради согласия и гармонии души. …Он будет соблюдать свой внутренний строй и будет начеку — как бы там что не нарушилось из-за изобилия или, наоборот, из-за недостатка имущества — так станет он управлять своими доходами и расходами. Но и в том, что касается почестей, он будет учитывать то же самое: он не отклонит их и даже охотно отведает, если найдет, что они делают его добродетельнее, но, если они нарушат достигнутое им состояние согласованности, он будет избегать их и в частной, и в общественной жизни. — …заниматься государственными делами очень даже захочет, но только в собственном государстве, а у себя на родине, может быть, и нет, разве уж определит так божественная судьба. — Понимаю: ты говоришь о государстве, устройство которого мы только что разобрали, то есть о том, которое находится лишь в области рассуждений, потому что на земле, я думаю, его нет нигде. Но может быть, есть на небе его образец, доступный каждому желающему; глядя на него, человек задумается над тем, как бы это устроить самого себя. А есть ли такое государство на земле и будет ли оно — это совсем не важно. Человек этот занялся бы делами такого — и только такого государства. — Именно так» ³.

Дедовы законы помогают человеку сызмальства уяснить для самого себя смысл такого важного понятия, как «справедливость». Справедливость — это то, что пригодно сильнейшему. Справедливость и несправедливость содержатся в душе человека. Справедливость само по себе благо; «…рассудительность и справедливость — нечто прекрасное, однако в то же время тягостное и трудное». Да ведь и все великое без труда не дается. И если стремишься к благополучию, приходится идти по самостоятельно выбранному пути, учитывая или соблюдая «дедовы законы» рассудительности, справедливости и чести.